вторник, 23 апреля 2013 г.

Жизнь и учение мудреца и философа Жабаги Казаноко


Во все времена и у всех народов были мудрецы, учившие своих сограждан праведной жизни. Учения многих дошли до нас в письменном виде, а в случае с Жабаги - в виде устных изречений и наставлений.

Жизнь мудрых людей бурна, противоречива, часто исполнена страданий, духовных и телесных. И когда мы знакомимся с ними, то начинаем понимать, как труден был их путь к истине. Вот почему поучительно знать их историю.

Жабаги Казаноко широко известен многим народам Северного Кавказа, его имя можно встретить во многих энциклопедиях. Он прославил адыгов своими выдающимися способностями и деяниями.

Дата и место рождения адыгского мудреца точно неизвестны, но принято считать, что он родился в 1685-м и умер в 1750 году.

Архивные документы свидетельствуют о том, что уоркская (дворянская) фамилия Казаноковых уже существовала в Кабарде в первой половине XVIII века. По мнению известного кавказоведа JI.H. Лаврова, кабардинские Казаноковы и, в частности Жабаги, были бжедугского происхождения. «На могильном памятнике кабардинца Казаноко Джабаги (Къэзанокъо Джэбэгъы) имеется изображение его родового герба в виде асимметричной вилочки, которая идентична форме герба Казаноко-бжедуга, уроженца аула Казаны- куай Адыгеи» .

О детстве и юности Жабаги известно, что он рос любознательным, с ранних лет проявлял недюжинные способности и оказал немало услуг своим согражданам. Часто его предсказания были настолько очевидными, а порой и ошеломляющими, что его стали называть «тхьэгурымагъуэ», то есть ясновидец .

Молодые годы мудреца совпали со временем наибольшей активности Крыма и Турции в борьбе за захват Кабарды. На рубеже XVII—XVIII веков турки и крымские татары шесть раз вторгались в Кабарду. Но самым опасным было вторжение в 1707—1708 годах. Для отпора адыги мобилизовали все силы и нанесли сокрушительный удар неприятелю. Одним из организаторов этой борьбы выступил Жабаги Казаноко.

Длительное время Жабаги служил советником владетельного князя Кабарды Асланбека Кайтукина и в этой должности снискал себе славу дипломата. Ему поручали важные дипломатические миссии. Так, в 1722 году, во время персидского похода Петра I, Жабаги вместе с А. Кайтукиным ездил к российскому императору для пере¬говоров. Встреча проходила в императорской ставке на Сулаке. В состоявшихся переговорах Казаноко выступал как советник князя. Он был также в составе дипломатической миссии, которая посетила Астрахань, а затем Москву.

Казаноко принято считать большим реформатором в сфере судопроизводства. Он сформировал в Кабарде первый суд - хукум «жемдуг тли-хех», проводивший борьбу с двумя элементами анархии, разлагавшими феодальную Кабардинскую республику,- со скотокрадством и кровной местью.

Жабаги Казаноко жил в период перехода адыгских племен от патриархального правления к «правовому, или насильственному, правлению» (Гегель). Репутация мудрости Жабаги основана на том, что он постиг практическую сторону сознания и высказал свое постижение в виде нравоучительных изречений, а частью в виде гражданских законов. Репутация Жабаги строилась отчасти и на том, что он выражал свои суждения в остроумных изречениях, которые дошли до нас, передаваясь от поколения к поколению.

Многие изречения Жабаги общи, доступны всем, ибо его язык - это язык субстанции, которая глаголет его устами; в них, как правило, раскрываются содержательные силы нравственности.
Мудрец впервые осознает многое в форме всеобщности, формулирует в кратких изречениях всеобщие обязанности к человеку, семье, народу. «То за правило слывет, что народ признает», «что примется (то есть установится, укрепится), то и хабзэ (закон)» - таковы некоторые постулаты мудреца и философа.

Мудрец пытается осмыслить самые будничные дела и поступки человека. Сам он при этом свои собственные действия напол¬нял глубоким смыслом. Рассказывают, что приехали однажды к Жабаги гости издалека, чтобы побеседовать со знаменитым мудрецом. Когда они въехали во двор, их поразило то, чем были заняты Жабаги с женой. Они пропалывали лук в огороде. Как же так? Такая знаменитость, а занят таким неблаговидным для горца делом. Жабаги любезно согласился на просьбу одного из гостей объяснить свой «странный» образ жизни.

- Всякому свое время,- сказал мудрец,- был мал - на лозе скакал. Наездником стал - помогал сверстникам, за плуг держался, трудов не боялся, сено косил и воду возил. Теперь вот по¬старел, силы стали сдавать, стал жене помогать лук пропалывать.
Беседу он заканчивал словами: «Нет маленьких дел, есть маленькие мужи», то есть недостойные дел мужчины, по другому варианту: «Человек и в малом должен быть велик». У людей эпохи средневековья были свои представления о достоинствах мужчины-горца, и поэтому прополка лука и другие действия мудреца были, конечно, нонсенсом. Сородичей озадачивало и удивляло отношение Жабаги к жене и к женщине вообще. Он весь в заботах о жене: помогает ей в домаших делах, расчесывает ей волосы. Для него жена прежде всего такой же человек, как и мужчина, она достойна уважения к себе, ибо от нее зависит благополучие мужа и семьи. «Тот не мужчина, кто не помогает жене». В воспоминаниях о Жабаги повествуется о том, как он повел себя при встрече с молодыми девушками. Он сидел под тополем и мирно беседовал с соседом. В это время мимо проходили две девушки. Увидев их, он прервал разговор и, приподнявшись, поклонился им.

- Что ты делаешь, старец? - воскликнул удивленный собеседник.- У них на губах материнское молоко не обсохло еще, а ты им поклоны отвешиваешь!
- Это я своей чести поклонился,- ответил мудрец.

Для него нет малодостойных дел, поступков, ибо во всем он находит наличествующий здравый смысл. Он не пророк, не изрекатель готовых истин, а просто коммуникабельный и умный собеседник, речь которого проста и доступна. Мудрец не только проповедует добро, но и воплощает его в жизнь. Он мудрец и философ и таким вошел в историю адыгов и других народов Северного Кавказа.

Жабаги отличала не только красота поведения, но и красота слова. Речь его афористична и даже поэтична. Чувствуется, что мудрец прекрасно владеет законами народного стиха с его внутренним созвучием. «Истинный мудрец лишь тот, кто смотрит далеко вперед», «Достоин времени лишь тот, кто от него не отстает». То, что мудрец мыслит в стихах, свидетельствует о том, что на первых порах лирика и философия идут рука об руку, так как у лирики и философ¬ской рефлексии одно начало, один источник - становление че¬ловека, превращение его в целостный мир.

Жабаги был не только философом, но и мудрецом, ибо то, что он мыслил и понимал о человеке, его деятельности, выражалось не только в словах, в его этическбй системе, но и в том, какой образ жизни он вел. Поэтому когда мы изучаем философию первых мысли¬телей, нельзя не обратить внимания на то, что от них сохранились в равной мере как оригинальные изречения, так и анекдоты, предания об их образе жизни.

Известно, что многие философы не писали трактатов. Жабаги роднит с ними образ жизни человека, взявшего на себя роль не учить мудрости, а поступать мудро, здраво, как того требует жизнь и смысл человеческого бытия.

Жабаги Казаноко относился к тому роду мыслителей, для которых главным в их суждениях, учениях были проблемы человека. В своем пристальном внимании к нему Жабаги в чем-то напоминает мудрецов и философов древности, Конфуция и Сократа, с их «философией жизни». Этическая система самого Жабаги базируется на феномене адыгагъэ. В философском понимании адыгагъэ есть воля народного мнения, возведенная в неписаные законы, правила, нормы поведения человека. В более узком смысле адыгагъэ выступает как квинтэссенция социального поведения человека, синоним человечности (ц1ыфыгъэ). В народе говорят: «В ком нет адыгагъэ, в том нет человечности», то есть высокой порядочности.

Основываясь на традициях адыгского этикета, Жабаги пытается установить такие отношения между сородичами, которые не унижали бы достоинства человека, как «большого», так и «маленького». Поэтому человек и становится для Жабаги главным объектом философского размышления. Он полагает, что достоинства, делающие человека человеком, может приобрести только он сам, но для этого необходимо избавиться от недостатков, ибо «сокрытием изъя¬нов унизишь достоинства». Человек - существо сложное, противоречивое, неодномерное, его нельзя познать только по внешнему виду, и он советует: «Не гляди, что вид убогий, не узнав, что в нем от Бога».

Мудрец полагал, что одной из главных черт носителя адыга¬гъэ должна быть сдержанность — в разговоре, в манерах, костюме, в танцах, то есть во всем, что касается социального поведения чело¬века. Жабаги наставляет: «Гневом подстрекаемый, никуда не ходи», «Эмоциям не давай себя увлечь». Быть сдержанным на язык, считает Жабаги, особенно важно. Слова легки и тяжелы одновремен¬но, и не оружие вызывает войны, а слово. Эта тема постоянно при¬сутствует в преданиях о мудреце и философе. Как-то, проходя мимо кладбища, мудрец остановился и задумался. Кто-то из прохожих окликнул его:
- Почему так пристально смотришь ты в сторону кладбища?
- Смотрю и думаю: как много там лежат навредивших себе несдержанностью в словах.- Немного подумал и добавил: - Трудно, когда язык есть, но к нему нет головы. Сколько людей погубили себя из-за слов, которых не стоило высказывать. От болезней умирает меньше, чем гибнут от ненужных слов. Трудно жить в этом мире большом, если язык велик, а ум мал.

Известно, что ни одному человеку никогда не вредно, когда он говорит мало, кратко, ясно, ибо эти свойства характеризуют заложенные в человеке качества. Всякое высказывание, по мысли мудреца, призвано служить пробуждению у собеседника добрых чувств, любви, благодарности, признательности. Тут очень важно быть особенно чутким, внимательным, уметь ставить себя в положение собеседника.

По Жабаги, человек не должен говорить, действовать, руководствуясь соображениями только собственного благополучия, ибо душа в этом смысле эгоистична, ленива, беспокойна. «Не потворствуйте душе»,- советовал философ.

Жизнь и поступки самого Жабаги сродни его нравственным установкам. Он проявляет завидное самообладание во многих жизненных ситуациях. Когда один из влиятельных князей оскорбил Жабаги в присутствии посторонних лиц, мудрец, не проронив ни слова, вернулся домой, подумал и решил: буду ждать, когда князь сам одумается, извинится. Если же этого не произойдет, приму ответные меры согласно принципу: «Первым не бей, ударившего не жалей». Князь через некоторое время понял, что поступил опро¬метчиво, вскоре последовали извинения: моральную победу в этом нравственном поединке одержал мудрый Жабаги.
Такие поучительные победы создавали ему славу мудреца и формировали его высокий общественный рейтинг в народе. Безусловно, он обладал великой способностью влиять на общественное мнение, поведение людей, и, когда его спрашивали, как же это ему удается, он отвечал: «У кого есть ум, тот становится рядом со мной, у кого его нет - я становлюсь рядом с ним». В данном случае мудрец стремится найти меру, «золотую» середину в отношениях между людьми.

Этическая философия Жабаги Казаноко сыграла выдающуюся роль и была, пожалуй, началом персонифицированной адыгской философии.

В итоге можно сказать, что Жабаги Казаноко был удивительным человеком, для которого собственная жизнь стала философской проблемой. Его мировоззрение было цельным, земным, жизненным. Он успел сделать многое, но то, чего не сделал он сам, сделала за него история. Она хорошо потрудилась над тем, что¬бы его высказывания, его этическая система остались в памяти народа.


суббота, 20 апреля 2013 г.

Песня об Алгузе


Автор публикуемой статьи Георгий Васильевич (Гаппо) Баев (1869-1939), просветитель, публицист, литературный критик, общественный деятель,- значительная фигура в истории осетинской культуры.

Закончив в 1894 году Одесский университет, Гаппо Баев стал служить адвокатом во Владикавказе. С 1910 по 1917 год был там городским головой. После установления Советской власти в Северной Осетии переехал в Тифлис, сотрудничал в газетах "Ног цард" ("Новая жизнь") и "Вольный горец". В феврале 1921 года эмигрировал - сначала в Турцию, а затем в Германию. С 1926 года до конца жизни преподавал в Берлинском университете. Скончался Г. Баев 24 апреля 1939 года.

Гаппо Баев был вдумчивым исследователем и пропагандистом осетинской литературы и фольклора. Впервые о поэме "Алгузиани" он писал в статье "Слава Нузала", опубликованной в газете "Казбек" 21 сентября 1899 года.
Гаппо БАЕВ


За последнее полустолетие, несмотря на прискорбное отсутствие краевого университета, научное изучение Кавказа во всех областях ведения сделало большие успехи. Как европейская, так и русская научная мысль глубоко увлеклась этою сказочною страною, где в удивительном разнообразии слились воедино благодатные силы климата, неисчерпаемые богатства природы с конгломератом духовно весьма одаренных народов, разных по происхождению, по языку, по религии, но приобщенных еще в седой глубине веков к великим цивилизациям - греко-римской и ирано-арабской.

Труды по кавказоведению глубоко повлияли и на русскую научную мысль. В исследовании "Кавказско-русские параллели" (Этнографическое Обозрение, 3.4. 1891) проф. Миллер раскрыл все то влияние, какое в глубокой древности оказывали на русское народное поэтическое творчество Кавказ и Иран,- духовное влияние ничуть не меньше, чем воздействие, шедшее с севера от скандинавской, а с юга от византийской культур.

Критические исследования академика А. А. Шахматова «Разыскания о древнейших летописных сводах» (СПб., 1908) выяснили, что задолго до киевского периода Руси на берегах Азовского моря и устий Кубани процветала Тмутороканекая Русь, соседями которой являлись Яссы (Осетины), Косоги (Черкесы), Обезы (абхазцы).

Заслуживают полного внимания мысли, высказанные проф. Ф. И. Шмитом в его интересной книге "Искусство древней Руси - Украины" (Харьков, 1919 г.) о влиянии Кавказа на древнерусское искусство. Так, он глубоко прав, когда говорит: "В нашем обществе чрезвычайно распространен и крепко укоренился занесенный с Запада предрассудок, будто одна лишь "Европа" - очаг истинной культуры, а "Азия" многим кажется самым глубоким варварством... мы не должны пренебрегать Кавказом, культура которого на много веков старше культуры русской".

Это научное изучение широко коснулось жизни Грузии и Армении, имевших великое культурное прошлое в передней Азии и на Кавказе. Самым высшим показателем культурного достижения народа является культура его языка. Уже к X в. нашей эры грузинская и армянская литературы достигли высокого развития. Неудивительно, что народы эти в истекшем столетии выдвинули из своей среды быстро плеяду выдающихся ученых, труды которых приобрели крупную известность, во многом заинтересовали русских и европейских ученых Кавказом, главным образом Грузией и Арменией.

Из городских народов Кавказа одни только осетины привлекли внимание ученого мира, заинтересовавшегося ими как единственным на Кавказе туземным народом, принадлежащим к Индо-Европейской (арийской) семье народов. Сами осетины называют себя Ир, ирон адаем - Иры, иронский народ,- а страну свою, занимающую Центральный Кавказ, Ирыстон - Осетия; как это наименование, так и их язык, древнеиранский, близкий к языку Зенд-Авесты, заставляют отнести их к иранской группе арийских народов. У греческих, римских, византийских и армянских писателей они известны под именем Алан; их исторические соседи с юга, грузины, назвали их овей, осси, а страну Овсети, Оссети; Черкесы - Ассы, в русских летописях они известны под именем то Алан, но главным образом Яссов.

В 1920 году мною была издана в Тифлисе "Краткая Осетинская библиография", в которой занесено около 500 названий разного рода трудов, посвященных этому народу.

Начало научному изучению осетин положил придворный богослов и философ царя Грузии Ираклия II, осетин Ялгузидзе. На заре науки сравнительного языкознания он подверг точному анализу все звуки осетинского языка в своем первом по времени учебнике осетинского языка, вышедшем в Тифлисе в 1820 г.

Он значительно облегчил труд академику Андрею Шегрену, приступившему к изучению осетинского языка в 1835 г. на Кавказе и выпустившему в 1844 г. в изд. Академии наук свой классический и доныне труд - "Осетинская Грамматика со словарем осетинско-российским и российско-осетинским" (900 страниц). Одновременно труд издан был и на немецком языке. В 1846 г. Парижская Академия наук присудила акад. Шегрену за этот труд Вольнеевскую премию. С выходом этого труда начинает развиваться интерес к изучению Осетии как на Западе, так и в России. В начале 80-х годов проф. Московского университета Всеволод Миллер своим крупным научным трудом - "Осетинские Этюды" (I-III т., Москва 1881 - 1886) закладывает прочные основы осетиноведению. Разновременно он обогащал науку, издавая на русском и немецком языках отдельные работы, посвященные Осетии. Труды его главным образом посвящены языку, фольклору, археологии, историческим изысканиям и религиозным верованиям. Смерть унесла его в 1913 г. перед приступом к печатанию его многолетней работы - "Осетино-русско-немецкого словаря" (научного),- около 10 тыс. слов,- находящегося на хранении в Азиатском отд. Академии наук.

Товарищ В. Миллера по Московскому университету проф. Максим Ковалевский одновременно заинтересовался обычным правом осетин. В 1890 г. в Москве вышел его классический труд в области сравнительного правоведения - "Современный обычай и древний закон. Обычное право Осетинского народа в историко-сравнительном освещении". Труд вышел в 1893 г. и на французском языке. В области археологии Осетии кладет в эти же годы прочное начало научному изучению выдающийся германский ученый Рудольф Вирхов своим трудом - "Grabfelder von Koban im Lande der Osseten", Berlin, 1883. Работы гр. А. С. Уварова и супруги его П. С. Уваровой, известных наших археологов, завершены были изданием в 1890 г. Московским археологическим об-вом капитального, высокохудожественного труда - "Археология Осетии". Некрополи Даргавса, Кобана, Саниба, Дигории обогатили крупные музеи Европы, раскрыв тайны древне-осетинской культуры как части великой Иранской цивилизации. Историографом Осетии является маститый грузинский ученый Моисей Г. Джанашвили, директор ценного "Церковного Музея Грузии" в Тифлисе. Еще в 1897 г. вышел его капитальный труд как результат многолетних кропотливых исследований осетинской и кавказской старины: "Известия грузинских летописей и историков о Северном Кавказе и России. Описание Осетии, Дзурдзукии, Дидоэтии, Тушетии, Алании и Джикетии. О царях Хазаретии" *. Труд снабжен историческою картою Кавказа по грузинским источникам и картою древней Осетии (по карте царевича Вахушта 17 в. **).

------------------
* Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа. Изд. Управления Кавказского Учебного округа. Вып. 22. сТифлис, 1897 г., с. 1 - 89.
** Явная опечатка: карта древней Осетии была составлена Вахушти (1696—1772) в 1745 г. (см. предыд. сноску, с. 88 - 89.- Ред.).

Интересный труд этот заканчивается "историческою эпопеею об осетинском народе "Песнью об Алгузе".

За последнюю четверть века вышли ряд интересных трудов по истории осетин: киевского проф. Юр. Кулаковского - "Аланы"; А. Н. Кодзаева - "Древняя Осетия и осетины"; З. Чичинадзе - "Осетия по грузинским источникам", Тифлис 1915 г. В 1917 г. в кавказской печати появилось сообщение о том, что историк М. Джанашвили составил на русском языке "Историю Осетии", положив в основание вместе с преданиями иронов-осетин летописные сказания грузинских аннал (Картлис Цховреба), сведения историков и писателей греко-византийских, грузинских, армянских, русских и европейских и в то же время попутно использованы и прекрасные, по вопросу, монографии - исследования авторов, напечатавших свои работы в отдельных изданиях либо в трудах ученых обществ. Начав историю с предания иронов об их происхождении от Оса, современника Картыла (Картлоса), автор разделил ее на отделы: древний, средний, новый и новейший.

Привожу содержание составленного труда, с которым лично ознакомился в 1920 г. у автора:

I. Древняя история. О происхождении, наименованиях и мифологии. Образование царства. Сведения об осетинах до начала средней истории.

II. Средняя история. Сведения об Осетии от нашествия монголов до X века *. Обращение осетин в христианство. Цари Осетии. Осетия во время владычества монголов.

III. Новая история. Распадение осетинского царства. Осетины в северной Карталинии. Эриставство ксанское. Хроника эриставов ксанских. Генеалогия эриставов ксанских. Эриставство арагвекое. Состояние Осетии в первой половине XVIII века. "Описание современной Осетии или внутреннего Кавказа", из географии царевича Вахушти.

IV. Новейшая история. Осетины во 2-й половине XVIII века и в 1-й XIX-го. Осетия в XIX веке. Приложение. Осетинская эпопея - "Песня об Алгузе".

Так как в стихах поэмы "Песня об Алгузе" седое, некогда величавое прошлое Осетии встает в могучих словах прошлых времен ее расцвета и могущества, то для уяснения этой эпохи будет полезным ознакомиться с некоторыми сведениями, занесенными на скрижали летописи - Картлис Цховреба (Жизнь Грузии).

---------------
* Явная опечатка: речь идет о XIV в.— Ред.

Записи эти гласят:

Царь Георгий I (1014-1027) был женат на дочери царя Осетин.

Баграт IV (1027-1072) женился на сестре царя Осетии Дургулеля Борене. Баграт пригласил к себе на помощь осетинского царя Дургулеля с 48 000 осетинским ополчением, разбил эмира Падлона и полонил Ганджу и ее окрестности.

По приглашению Баграта царь осетин Дургулель Великий через Абхазию прибыл в Кутаис, чтобы погостить у царя Баграта и царицы, сестры своей, Борены. С ним вместе были все князья Осетии. Из Кутаиса они прибыли в Карталинию, где для них устроили великий пир, продолжавшийся дней 12. По окончании пира Баграт преподнес царю Осетии и его вельможам великие дары. Затем гости, поблагодарив и простившись с царем Багратом, вернулись в свое отечество.

Давид Возобновитель (1089-1125) состоял в союзе с царями Осетии.

Георгий III (1156-1184) был женат на Бурдухане, дочери осетинского царя Худдана. Она, по словам летописца,- "превосходила всех женщин своею добротою, мудростью, разумом, красотою... подобную ей невесту Грузия никогда еще не видывала. От нее только и могла родиться такая женщина, как Тамара".

Царица Тамара (1184-1212) вышла замуж за осетинского царевича Давида-Сослана. Летопись наполнена подвигами на полях брани царя Давида, объединившего Грузию и Осетию. Поэты золотого века грузинской литературы - Хонели, Тмогвели, Руставели, Шавтели, Чахрухадзе - одинаково прославляют как царицу Тамару, так и царя Давида-Сослана, называя его с гордостью "великий осетин Давид" (Чахруха).



В царствование сына Тамары Георгия-Лаша (1212-1223), ее дочери Русудани (1223-1247) начались уже первые нашествия монголов на Кавказ как с юга, так и с севера; они продолжались непрерывно в течение XIII и XIV вв.- закончились покорением в 1396 г. Грузии, а в 1400 г. страшным опустошением самим Тамерланом и Осетии.

В самой Осетии предания о славных временах родной истории, об - Особай заман - поддерживались, кроме народных песен и сказаний, главным образом - историческою надписью на стене Нузальского Храма, с изображениями там же древних вождей. Недалеко от Нузала, в глубине Цейского ущелья, в древнейшем храме Осетии "Реком" находились шлем, щит и меч Оси-Багатара, не раз упоминаемого в летописи Грузии, а в соседнем ущелье, Дигорском, - мавзолей царя Грузии и Осетии Давида-Сослана, мужа царицы Тамары.

Историческая надпись от 1320 г. Нузальского храма, в стихах изложенная на древнегрузинском языке, гласит следующее:


Нас было девять братьев - Чарджонидзе-Чархилановых, Осс-Багатар, Давид Сослан, боровшийся с четырьмя царствами;

Пидарос, Джадарос, Сакур и Георгий, грозно нападавшие на врагов; Трое наших братьев - Исаак, Романоз и Басили,
Были преданными рабами Христа.
Мы занимаем узкие дороги, идущие в четыре стороны,
Имея крепость в Касара и заставу в Нузале.
Веруя в загробную жизнь, хорошо устроился в этом мире. Золотоносного и серебряного песку (земли), подобно воде, много имею.
Покорил я Кавказ, воевал с четырьмя царствами.
Следуя нашим обычаям, я похитил дочь царя Грузии;
Он настиг, изменил данной мне клятве, и кровь моя осталась на нем. Багатар погиб в волнах реки, войско осетин истреблено.
Кто увидит эту надпись, да произнесет скромно слово поминания.

В Нузале века хранилась также и старинная рода Царадзоновых * грамота - Цаераедзонты чиныг,- писанная на древнегрузинском языке, с изображением древних фамильных вождей. Из поколения в поколение она передавалась как святыня: потомки осетин, загнанных монголами в дикие трущобы нагорного Кавказа, смутно догадывались о содержании этой грамоты - могучей песне о великой жизни их предков на тучных равнинах Северного Кавказа.

---------------------
* Осетины Царадзоновского клана заселяют Алагирское ущелье.

В середине XIX века эту загадочную грамоту, поэму - "Песнь об Алгузе" - увез из Нузала местный священник-грузин в Грузию. От него она проникла в печать и в собрание рукописей Грузинского Общества грамотности (№ 541).

Поэма заключает в себе 1140 стихов, изложенных в четверостишиях, размером "шапри" классического образца грузинской древней поэзии.

Автор - хорошо образованный по своему времени человек, знавший памятники грузинской литературы золотого века и книги Св. Писания. Он если не участник описываемых событий, то стоял близко к главному герою своей песни - величественному Алгузу, он как бы сам переживает дни его славы и дни падения... В то время как герои большинства древних грузинских поэтических произведений и место описываемых действий выхвачены и переносятся в страны Востока - Индию, Иран, Туран, Абиссинию, Арабию, даже Китай, - автор "Песни об Алгузе" держится крепко своей родины, Суеверного Кавказа - Осетии, Черкесии, Абхазии, Чечни и Ногай-Калмыцких степей. Она глубоко поэтому национальна и глубоко интересна с исторической точки зрения.

Выхвачен один красочный момент из жизни этих народов, но в каких мощных стихах он описан. Никакой перевод, конечно, не может передать всего творческого могущества такой древней песни, выкованной "Божею милостью" певцом.

Поэма, которая открывается величественным обращением к Божеству, заканчивается словами:

Имеешь всякую силу, Боже, раны мои залечить,
Разуму моему прибавь знания, душе моей луч!..


Из следующих слов вступления видно, что автор — осетин, он говорит о себе:

- Возьмусь записывать в книги о нашем родословии:
Кто от кого зачался, кто из какой фамилии происходит,
Кто сын какого рода, кто от кого идет И кто какую оказал отвагу на земле живя.


Он с национальною гордостью там же говорит:

Что в Осетии был царь сильный, о том говорили пранги
(европейцы), хазары и волохи,
Его называли Багатаром, мы не могли найти равного ему:
Красотою, силою, энергией он удивлял всех видевших его.

Главными действующими лицами являются: царь Осетии Алгуз, супруга его Эсте, братья Куртагон и Сидамон; упоминается сын Алгуза Дчархилан (Осет. Цаехил), вожди осетин векилы (осет. уаечел) - Сарагон (Цаеразон), Пон, из рода Кора, Бибор, Улдан, Сокур, Икром, Малхаз. Все имена чисто осетинские, упоминаются некоторые из них в народных преданиях и в исторических хрониках.

С замечательной точностью описаны существующие еще и поныне у осетин обычаи - похищение невесты, битва из-за нее; весь ритуал погребения,- слова надгробных рыданий - целый поэтический цикл особых песен у осетин; - торжество празднования рождения сына; - обычай кровной мести: - "Вымещать кровь - это дело его рода и фамилии!" - говорит певец в том месте, где Алгуз на поле битвы мстит врагам за убитого векила Пона!

Приводится обычай примирения врагов за "трапезой мира" - по-осет. туджы фынг (стол крови). Воздаяние почтения и уважения к телу врага, выдача его тела для погребения близким,- уважение к женщинам - все это коренные обычаи осетинского рыцарского морального кодекса.

Битва - вот главное содержание поэмы. С глубокой древности и до наших дней седой Кавказ - "гора языков" - был ареной беспрерывных войн между населявшими его народами, не раз опустошался он грозными нашествиями внешних врагов. Недаром великий поэт Кавказа Лермонтов, участник Горской войны (1801 - 1864 гг.), дал такую правдивую характеристику его народам:
Им Бог - свобода...
Их закон - война!..


Еще реальнее это сказано осетином - поэтом Г. Цаголовым:
Край, захлебнувшийся В потоке волн кровавых,
Край, не видавший Дней счастливых никогда!..


Битвы народов по древним адатам горцев решаются единоборством вождей. Замечательно картинно описаны поэтом эти схватки горных орлов - Алгуза с Чеченским царем Каир-ханом, с Калмыцким ханом Амахуном, с Амосарским (Абхазским) царем Алискантером... В критический момент герой призывает на помощь божество... Невольно вспоминается из русской "Летописи" картина тех же времен - единоборство князя Мстислава Тмутороканского с вождем "Яссов и Косогов" (Осетин и Черкесов) Редедею.

Отдельные эпизоды этих богатырских схваток в "Песне об Алгузе" во многом напоминают те же места из поэмы "Афхэердты Хэесанэе" современного осетинскго поэта А. 3. Кубалова.

Соседями осетин являются Черкесы и Абхазцы (Амосари) со стороны Черного моря, а с востока - чеченцы и калмыки. В песне упомянуты народы, которые и до сих пор занимают часть Суеверного Кавказа.

Представителем Грузии в песне является служивший у Амосарского (Абхазского) царя Аслан Гамрекели. Недовольный Абхазским царем, он переходит на службу к царю Алгузу. Такой переход родовитых и сильных людей был весьма распространен в старину среди народов Кавказа. Из внешних Кавказу народов и стран упоминаются хозары, волахи, пранги (франки-европейцы), греки, Шами (Сирия), Монголия.

По отношению к религиозной принадлежности ясно указывается на господство в Абхазии, Черкесии и Осетии греческой христианской веры, в Чечне же и у Монголо-Калмыцкого народа - ислама, что вполне подтверждается указаниями историков арабских, приурочивающих распространение ислама в Дагестане к IX - X вв.

Местность Северного Кавказа, где разыгрались воспетые
события, точно указана поэтом в словах эпитафии, написанной на памятнике царя Алгуза:

"Я царь амосарский... самодержец миланкарский... Повелитель великий осетин, черкесов, чеченцев, кистин, нонского двора... владетель гор и равнин: Эльбруса, Кавказа и окружных его стран..."

В древней грузинской картографии Кавказский хребет назывался Кавказиони, предгорная равнина на Северном Кавказе от Дарьяльского ущелья и р. Терека на Запад до верховьев Кубани - "Кавкази", следовательно - под Эльбрусом надо понимать нагорные ущелья центрального Кавказа,- а под "Кавкази" - равнину. Это вполне совпадает с картографическими древними указаниями о территории древний Осетии до монгольского нашествия.

Поэма эта вызвала ряд интересных отзывов известных кавказоведов.

Так, Л. Лопатинский * говорит: "Изложение поэмы и вообще ; способ выражения не носят на себе признаков особенной древности, несмотря на все обороты, свойственные древнему грузинскому языку. Цветистый слог, богатый эпитетами и искусно подобранными сравнениями, притом разукрашенный блестками арабско-персидской поэзии, напоминает... в значительной степени "Барсову Кожу" - Руставели, но зато некоторые образы, отдельные штрихи в описаниях природы, разбросанные по всей поэме и характеристики действующих лиц сложились под влиянием уже средневековых романских элементов - генуэзских", установлено, что "генуэзцы пользовались на берегах Черного моря самым большим влиянием в первой половине XV в.".

Проф. В. Миллер **, подробно изложив в своем разборе содержание поэмы, подверг наиболее темные ее места историко-сравнительному освещению и в заключение говорит: "Обширна и загадочна "Песня об Алгузе",- она вызывает много историко-литературных вопросов, ответ на которые, при современном состоянии изучения старой грузинской литературы, представляется затруднительным... Загадочность поэмы начинается с приступа, не покидает ее до конца. Хотя автор писал по-грузински, но он осетин. На грузинском же языке написана историческая надпись в Нузальском храме об осетинских вождях Багатаре и его братьях, которая имеет весьма близкое отношение к поэме... Нужно надеяться, что специалисты-грузинологи займутся интересною поэмою, которая вполне заслуживает подробного историко-критического и филологического исследования..." Миллер также относит поэму к XIV в.

Грузинолог проф. А. Хаханов *** говорит: "Поэма писана осетином, начитавшимся грузинских стихотворных памятников; автор действует в интересах осетин. Поэма является подражанием "Барсовой коже" Руставели, она возбуждает ряд неразрешимых вопросов - окончание говорит о том, что она представляет лишь часть хроники царственного дома Алгузона". Он также ставит в близкую связь эту поэму с исторической надписью, начертанною в стихотворной форме на древне грузи иском языке в Нузальском храме, относимою к XII в.

Поэзия, в особенности народно-поэтическая стихия, уже с глубокой древности властно и благотворно вторгалась в изображение крупных исторических событий, исключительных переживаний народных масс, деяний вождей и героев.


-------------------
* Сборник материалов для описания Сместностей и племен Кавказа. Вып. 22. Тифлис, 1897. <С. 197.>
** Журнал Мин. Нар. Просвещения, № 10, 1897 г. с. 329 - 337.
*** Очерки по истории грузинской словесности. вып. 1П. М., 1901 г. с. 53—59.


Сухие записи летописей и хроник, глубокие труды историографов погибают в архивной пыли, стушевываются, как бледные тени перед лучезарным блеском солнца поэзии... Самые захватывающие страницы книги из книг человечества, Библии,- этой истории ев
рейского народа,- усеяны разноцветными драгоценными камнями истинной поэзии - всех ее видов.

Великая жизнь древней Эллады, бессмертной колыбели человеческой культуры, нашла свое лучшее изображение в вечно юных эпопеях Гомера, в "Илиаде" и "Одиссее"...

В убогой келье монахи Несторы сухо ведут из года в год летописные записи о событиях на Руси, а рядом, за монастырской стеной, на широком просторе молодой русский народ выдвигает из своей среды "вещах Боянов" - певцов, и создают они цикл величественных былин о князе Владимире Красном Солнышке и его богатырях, о Романе Галицком, о Садко, богатом госте Новгородском и др.

В те же века неизвестный автор творит могучую героическую песню - "Слово о Полку Игореве". Под стройный говор его струн вся Древняя Русь оживает в великом разнообразии. Из глубины веков до нас явственно доносится глубоко поэтический "плач Ярославны", слышится грозный гул вековой борьбы с кочевниками, где за отчизну погибал цвет русского народа...

Вот грузин-воин, опершись на меч, заносит на страницы родной летописи "Картлис Цховреба" повествования из жизни своей многострадальной родины. Несколько оживает, правда, его сухой рассказ при описании царствования царицы Тамары и супруга ее Давида-Сослана. Но и только...

Та же памятная эпоха в жизни Кавказа в бессмертных творениях грузинских поэтов того времени, проникнутых огнем великого воодушевления, глубиной национального чувства и обработанных
возвышенным поэтическим языком, будет вечно жить в сердцах народа как великий идеал !..

В поэме "Вепхис-Ткагосани" (Барсова кожа) - этой библии грузинского народа - Шота Руставели в образе Тариэля и Дареджаны передает жизнь Давида-Сослана и Тамары как идеальных типов мужчины и женщины.

Горец Чахруха в своей "Песне в честь Тамары и супруга ее Давида-Сослана" (1187 г.) так картинно изображает героев:

- "При созерцании могучего Давида-Сослана подданные поражены, словно громом и молнией, а при виде тихой и нежной Тамары, обладательницы скипетра и порфиры, смертные ощущают блаженство дыхания небесной силы !.."

XIX век. Великая Горская война на Кавказе (1801 - 1864). Сотни томов посвящены историографами ее описанию. Они забыты. Но в лучезарном блеске неувядаемой художественной красоты сияют, как звезды первой величины, в русской литературе юные, но могучие ростки ее поэзии, "Песни о горцах Кавказа" - Пушкина и Лермонтова, которые достойно завершает лебединая песнь великого писателя земли Русской Льва Толстого - поэма "Хаджи-Мурат".

И если в XIX в. чужие Горским народам поэты нашли в их жизни обильную пищу своему поэтическому гению, то как было в седой глубине веков, в расцвете могущества Осетии, не выдвинуться среди ее видных сынов крупному песнопевцу, оставившему после себя эту загадочную "Песню об Алгузе" !..



воскресенье, 14 апреля 2013 г.

"Зори Владикавказа"

Мелодия, танец, улыбка !


Яркие костюмы под неярким октябрьским солнцем, переполненные зрительские трибуны Дворца спорта, красочное шествие по проспекту Мира, фейерверк танцев - от симда до тартантеллы - это традиционный международный фольклорный танцевальный фестиваль "Зори Владикавказа". Традиционный ? Конечно. Хотя проводится он только второй год, его ждут, к нему готовятся, у него свое место в календаре памятных событий. Международный ? Еще бы ! Даже берега Адриатики делегируют сюда уже четвертый свой ансамбль, и темпераментные итальянцы забирают призы зрительских симпатий. У меланхоличных французов, академичных литовцев и сдержанных поляков. Фольклорный ? Совершенно точно, ни одного профессионала: доярки, строители, учителя, зоотехники... И танцуют то, что веками плясали их народы, передавая от хаты к хате, от сакли к сакле, от отца к сыну, а главное, от сердца - сердцу...

Сибиряк, пытавшийся изобразить осетинский симд, семидесятилетняя полька с седой головой и молодыми глазами, юная казачка - от пола два вершка - с повадками заправской актрисы, турчанки, сыплющие в зал цветы, - все это "Зори Владикавказа". Зажигаясь осенью, горят они, светя весь год добрым светом, неся в наш беспокойный регион спокойствие и уверенность в том, что Разум и Красота все же спасут этот чересчур ошалевший от "свободы" мир.





журнал "Кавказ" / 2.94

пятница, 12 апреля 2013 г.

Лезгины


Лезгины - самоназвание лезги, лезгияр - в переводе означает "конные люди". Воинствен был их дух с древнейших времен. Лезгины славились в прошлом не только набегами на соседние племена - чтобы выжить в суровых условиях дагестанских гор, - но и отпором непрошенным гостям.

Лезгины - одна из многочисленных народностей кавказского региона. Кстати, этот термин в дореволюционной литературе использовался применительно ко всем дагестанским народностям. Потому так много разночтений о численности лезгин у разных авторов в прошлом и в наши дни. Многие дагестанцы по традиции свою национальность за пределами Дагестана до недавнего времени обозначали словом "лезгин". Лишь с конца ХIХ века термин этот употреб­ляется по отношению к одной из сравнительно больших народностей Дагестана и Северного Азербайджана, именовавшейся до этого тер‑мином "кюринец".

На территории нынешнего обитания лезгин найдены древней­шие следы деятельности их первобытных предков. Изучены памятники эпохи бронзы и раннего железа (Мугерганский могильник). Археологические материалы дополняются антропологическими данными, говорящими о заселении современной территории лезгин представителями кавкасионной  группы популяции - исконных древних предков лезгин, что свидетельствует об автохтонности современных лезгин на занимаемой ими сейчас территории.
Лезгины сформировались путем смешения кавкасионного типа автохтонного населения с касписионным типом южных народов. В дальнейшем стержневой процесс складывания лезгинского этноса и его культуры шел непрерывно посредством культурного и этнического общения с другими племенами Дагестана, а также Закавказья, Передней и Малой Азии. Это наглядно подтверждается преемственностью предметов материальной и духовной культуры.

История лезгин на рубеже нашей эры неразрывно связана с историей древней Кавказской Албании, просуществовавшей с III века до н. э. до V века н. э. Отголоском той эпохи являются сохранившиеся у лезгин до недавнего времени и бытующие в среде некоторой части населения и сегодня представления о могущественном божестве огня Алпан, древнее название главной реки лезгин Самур-Албанус, наличие селения под названием Алпан у кубинских лезгин и т. д. После распада Кавказской Албании часть лезгин вошла в состав владения Чора (Дербента), управлявшегося иранским наместником, а основное население было объединено в государство Лакз, просуществовавшее до XIII века. В последующем, вплоть до XVII века, на этой территории существовал ряд мелких политических образований, во главе которых стояли наиболее многочисленные и сильные сельские общества с центрами в селениях Курах, Кусары, Ахты и др. В XVIII веке лезгины находились в подчинении Кубинского и Дербентского хана; к концу века Курах становится резиденцией Кази-кумухского правителя, а в начале XIX столетия выделяется в самостоятельное Кюринское ханство. Кубинские лезгины остаются в подчинении кубинского хана, а самурские объединяются в «вольные» общества Ахтыпара, Алтыпара, Докузпара. Такое чисто территориальное распределение лезгин внутри одного государства в последующем стало главным аргументом в разделении лезгин после образования административно-территориальных единиц, когда Дагестан окончательно присоединился к России (1813). После введения царского управления самурских лезгин включили в Самурский округ (1839), кюринских — в Кюринский (1862), а кубинские лезгины попали в Кубинский уезд Бакинской губернии (1866). Такое искусственное разделение единого народа на три части сохраняется и в наши дни.

Ныне лезгины компактно проживают в Южном Дагестане — в Курахском, Сулейман-Стальском, Магарамкентском, Ахтынском,тчастично Дербентском, Рутульском, Хивском, Хасавюртовском, Киз-лярском районах. В пределах Азербайджана - в Кусарском, Кубинском, Хачмасском, Исмаилинском, Куткашенском районах. Общая численность лезгин, по переписи 1989 года,- 466,5 тысячи человек, в том числе в пределах Дагестанской республики - 205 тысячи, а в соседнем Азербайджане - 175 тысяч.

Примерно в III тысячелетии до н. э. у лезгин оформляется свой язык, который отпочковался от общедагестанского праязыка. Он относится к лезгинской подгруппе нахско-дагестанской группы северо-кавказской семьи и делится на три диалекта: кюринский, кубинский и самурский. Внутри каждого диалекта есть микродиалекты. Литературным считается гюнейский микродиалект кюринского диалекта. Письменность до революции была на арабской графической основе, с установлением Советской власти и до середины 30-х годов - на латинской, а в последующем - на русской.

Вероисповедание - мусульманское суннитского толка шафиитского мазхаба. Частично лезгины исповедуют ислам шиитского направления (с. Мискинджа Ахтынского района).

Лезгины всегда обеспечивали себя продуктами земледелия и скотоводства. Вплоть до конца XIX века между лезгинскими обществами существовали обменные, а в последующем товарно-денежные отношения. Развиты были на низменности и в предгорье земледелие, садоводство, в горах скотоводство, в горных долинах земледелие, скотоводство, садоводство. Занимались лезгины также ковроткачеством, выделкой сукна, керамическим производством, обработкой металлов, камнерезным искусством.

Традиционная материальная культура общедагестанского типа (с некоторыми элементами азербайджанской материальной культуры у дагестанских лезгин). Дома каменные, двухэтажные, иногда с лоджиями, галереями, верандами. Они плотно примыкают друг к другу, а дома родственников соединены между собой внутренними ходами или переходами над узкими улочками.

Одежда и пища Лезгин мало чем отличаются от общедагестанских. Мужчины носили нательную рубаху, штаны и черкеску из домотканого сукна, женщины — платье и штаны до пят. Головным убором служила у мужчин овчинная папаха, у женщин — платок, надеваемый на специальный женский головной убор — чутхо. Обувь шили из сыромятной кожи. Зимняя одежда — шубы и куртки — изготовлялась из овчины. Украшением мужской одежды являлся кинжал и пояс, орнаментированные серебром, а у женщин — различные подвески, монеты, браслеты, серьги, кольца из серебра и золота.

Пища отличалась разнообразием. Из мучных блюд наибольшей популярностью пользовался хинкал (галушки), из мясных — шурпа (мясной суп). Мясо ели в свежем и сушеном виде. Из напитков наибольшее распространение имел т1ач — слабокислый напиток, изготовляемый из проросших измельченных зерен. Ритуальной едой служила гит1 — сваренные зерна пшеницы и кукурузы с добавлением сушеных конечностей и челюстей животных, зарезанных с осени.

Система родства у Лезгин арабская. Браки заключаются внутри тухума (между двоюродными и троюродными братьями и сестрами — эндогамия). Средний состав семьи — 4-5 человек. Есть многодетные семьи.

У Лезгин богатый фольклор: эпос и сказки, музыка и танцы. Наиболее распространенный сюжет в героическом фольклоре - предания о богатыре Шарвили. Самые популярные танцы - лезгинка, кайтаги, кавха.

Из среды лезгин вышло немало выдающихся личностей, внесших заметный вклад в науку и искусство.


---------------------------------------------------------
Гайдар Гаджиев - кандидат исторических наук
г. Махачкала

среда, 10 апреля 2013 г.

Улица имени Артистки

...Осетинская гармоника в ее руках пела и плакала, грустила и радовалась, звенела, точно светлый горный ручей - и властно, сразу завораживала своим неповторимым звучанием слушателей. Как живая... А ее имя - имя заслуженной артистки Северной Осетии Ирины Мистуловой, одной из лучших гармонисток нашей республики, - навсегда вошло в число музыкальных имен, которыми гордится не только ее родной Иристон, но и весь Северный Кавказ. И по праву стало синонимом таких высоких понятий, как талант, отточенный до блеска артистический профессионализм и творческое мастерство с большой буквы...

В ноябре прошлого, 2012 года сердца всех, кто восхищался талантом Ирины Дзибогкаевны, кто аплодировал, не жалея ладоней, ей на концертах, кому выпало счастье близко знать ее и называть ее своим учителем и наставником в профессии музыканта, обожгла горькая весть: ее не стало... Но огонь благодарной памяти об Ирине Мистуловой в Осетии горит - и будет гореть ярко. Подтверждение чему - и то, что теперь в Ардоне, ее родном городе, появится улица, носящая ее имя.

Это решение было принято недавно, 26 марта, Собранием представителей Ардонского городского поселения. А поводом к нему послужило коллективное обращение в АМС г. Ардона земляков Ирины Дзибогкаевны с предложением переименовать улицу Огородную в улицу имени Ирины Мистуловой. Обращению этому был без проволочек дан "зеленый свет". А контроль за исполнением этого решения возложен на администрацию Ардонского городского поселения.

Е. Толоконникова
газета "Северная Осетия" / 9.04.2013



пятница, 5 апреля 2013 г.

О том, как китайская принцесса стала женой тибетского короля


Рассказывают, что в старину у китайского императора Тай-цзуна была одна-единственная дочь, принцесса Вэнь Чэн. Когда умная и миловидная девушка достигла совершеннолетия, правители шести больших княжеств отправили своих послов в столицу Танского государства просить руки принцессы. Седьмым был посол из высокогорного Тибета по имени Ладун Цэрэн.

"Отказать шестерым, отдать дочь одному - шестерых обидеть, одному доставить радость, -рассуждал владыка. - Как тут быть?" И собрал Тай-цзун всех своих чиновников на совет.

Долго они думали-гадали, наконец придумали. Император пригласил к себе послов, угостил их лучшим китайским чаем и сказал:

- Всех высоких правителей я уважаю и ценю одинаково. Со всеми хотел бы состоять в родстве. Но небо послало мне только одну дочь. Кому отдать ее в жены? Чтобы никому не было обидно, я решил предложить вам три задачи. Моя дочь пойдет в то княжество, посол которого победит.

Поклонились послы и приготовились слушать первую задачу.

А тем временем на базарную площадь столицы верные императорские слуги согнали сто кобылиц и сто жеребят. Кобылиц привязали по кругу к изгороди, а жеребят пустили в середину. В окружении свиты вынесли на носилках Тай-цзуна. Встали за его спиной послы и внемлют каждому императорскому слову.

- Видите этих кобылиц и жеребят, уважаемые Послы? Кто определит, от какой кобылицы какой жеребенок, тот и выиграет.

Бросились послы в загон, начали ловить жеребят за хвост. Никто из них прежде не имел дела с лошадьми, никто не знал к ним подхода. Почуяли кобылицы незнакомых людей и давай лягаться да кусаться! Так ни с чем и вернулись шестеро послов, стали просить у императора прощения.

Настала очередь Ладун Цэрэна. Житель гор, смелый наездник, он отлично знал повадки своих четвероногих друзей. Попросил Ладун Цэрэн принести свежей травы, овса и хорошенько накормить кобылиц. И когда все было выполнено, сытые кобылицы огласили окрестность громким ржанием. Каждый жеребенок откликнулся на зов матери и побежал к ней сосать молоко.

Находчивость Ладун Цэрэна понравилась танскому владыке. "Умный посол не может служить глупому правителю", - подумал он и загнул на правой руке один палец.

На другой день Тай-цзун, посовещавшись с министрами, вызвал плотников во дворец.

- Срубите в лесу столетний дуб да обтешите его так, чтобы оба конца были одинаковы. Потом прикатите бревно на площадь.

Исполнили плотники приказ императора, и слуги опять вынесли Тай-цзуна на площадь. Выстроились за спиной императора послы, ловят каждое слово владыки.

- Видите это бревно? Кто определит, где у дуба был комель, а где вершина, того будем считать победителем.

Долго ходили озадаченные послы вокруг бревна. Измеряли, щупали, пытались поднять, перевернуть... Как разгадать такое, если никто из послов и леса-то настоящего не видал!

Настала очередь Ладун Цэрэна. Житель дремучих лесов, он отлично знал все тайны дерева, мог безошибочно, по пню, определить его возраст; знал, что комель всегда тяжелее вершины. Попросил тибетский посол откатить бревно к реке и сбросить его в воду. Когда все было исполнено, тяжелый комель погрузился в воду, бревно развернулось легким концом вперед и медленно поплыло вниз по течению.

"Полный чайник не гремит, а пустой за версту звенит", подумал про себя император и загнул второй палец на правой руке.

На третий день император Тай-цзун вновь созвал на совет умных министров.

Пусть наш владыка, - сказал старший министр, - пригласит во дворец двести девяносто девять девушек, а трехсотая будет Вэнь Чэн. Оденем всех девушек и принцессу в одинаковые наряды и пригласим послов. Посмотрим, отгадают они или нет, которая среди девушек наша дочь!

Понравилось это предложение императору. "Два человека всегда умнее одного", - подумал он и приказал разослать гонцов во все концы страны собирать девушек. Портным было приказано сшить триста одинаковых платьев, сапожникам - триста одинаковых золотых туфелек, ювелирам - подобрать триста ниток жемчуга одинаковой длины. И не успел еще императорский соломен спеть до конца любимую песню своего хозяина, как все приказания Тай-цзуна были исполнены.

Разряженных девушек вывели на площадь, в окружении свиты вынесли императора на носилках. Пришли и послы. Один Ладун Цэрэн не явился в назначенное время. Разгневался император, подумал: "Можно быть скромным, не будучи мудрым, но нельзя быть мудрым, не будучи скромным. Как посмел тибетский посол ослушаться моего указа!" И тотчас послал он своих верных слуг разыскивать Ладун Цэрэна.

А тибетский посол, узнав от гонцов, какую задачу придумал императорский совет, пробрался в покои владыки и стал выведывать у придворной челяди приметы принцессы Вэнь Чэн. Ему никогда не приходилось бывать в гостях у китайского императора, поэтому он не видел принцессу.

Много ли, мало ли прошло времени, только встретил он наконец императорского дворника. Поведал ему о своем горе и сказал:

- Ни денег, ни наград тебе не обещаю. Но коль поможешь мне в беде - лучшего друга не найдешь.

Признал дворник в Ладун Цэрэн порядочного человека и так ответил:

- Я бы рассказал тебе приметы принцессы Вэнь Чэн, да боюсь, император узнает. Тогда не сносить мне головы!

- Не беспокойся, добрый человек, - отвечал ему Ладун Цэрэн, - видишь тот чугунный котел для варки риса? Полезай в него, садись верхом на метлу, бери в рот этот бычий рог с серебряной отделкой и рассказывай через него приметы Вэнь Чэн. Если потом император велит своему мудрецу разведать, откуда тибетский посол узнал приметы принцессы, тот никогда не укажет на тебя! Всякий уважающий себя мудрец ответит: «Приметы Вэнь Чэн знает святой, который живет на дереве, а дерево растет в железной горе, а гора стоит на огне; рот у святого серебряный, голос - нечеловеческий».

Послушался дворник, выполнил все, как велел его новый друг. Залез в котел, потом от жары обливается.

- Не выбирай самую красивую девушку, не ищи самую высокую. Глаза у принцессы карие, брови черные, нос прямой, губы пухлые. — Выпалил дворник одним духом.— А теперь слушай главное. Вэнь Чэн каждое утро смазывает волосы настойкой из меда. Когда увидишь над головой у девушки пчелок - подходи и смело указывай на нее. Никогда не ошибешься, это и будет принцесса.

Поблагодарил Ладун Цэрэн дворника и пошел на площадь.

Любил китайский император выражать свои мысли народными изречениями. Завидел он подходящего Ладун Цэрэна и говорит:

- Высочайшая башня и та начинается у земли! Не думал ли господин посол, что сам император пойдет приглашать его на смотрины?

Сложил Ладун Цэрэн молитвенно руки, отдал поклон и говорит:

- О всемогущий император! Я все время провел возле вашего дворца! Можно ли доверять болтливой прислуге в такой ответственный час? Недогляди я - и наверняка кто-нибудь из послов разнюхал бы приметы вашей дочери!

Возликовало сердце императора. "Ну и посол, что за умница! Такому, пожалуй, и третья задача по плечу!" - подумал он про себя.

Бегали, суетились послы шести княжеств возле девушек. За руки трогали, заговаривали, в глаза заглядывали. А время шло да шло. Только один Ладун Цэрэн стоял в стороне да изредка на небо поглядывал. И когда солнце стало в зените и пчелы полетели собирать мед, Приметил тибетский посол, что над головой одной из девушек кружится маленькая пчелка. Ладун Цэрэн подошел к девушке и с низким поклоном спросил:

Не ты ли будешь прекрасная принцесса Вэнь Чэн, славная дочь танского императора?

Зарделась принцесса, глаза опустила и тихо ответила:
- Не ошибся посол, я самая.
- Вот уж воистину говорят, что знание - сокровише, которое повсюду следует за тем, кто им обладает - воскликнул Тай-цзун и позвал мудрецов.

- Скажи, учитель, как узнал уважаемый посол приметы моей дочери?

Задумался мудрый старец, достал из кувшина пипку бамбуковых палочек, выдернул из связки одну, потом другую и начал рассказывать про какого-то святого, который живет на дереве, а дерево то растет на железной горе, а гора стоит на огне...

- Рот у святого серебряный, а голос нечеловеческий. Он один знает все приметы вашей дочери, -тзакончил мудрец.

Выслушал император мудреца, позеленел от злости да как закричит:

Вздор ты несешь, глупый старик! "Дерево, гора, огонь!" Нет никакого толку от твоего гаданья. Советую тебе, да и вам, послы, поучиться уму-разуму у Ладун Цэрэна. Я, император Тай-цзун, соглашаюсь на брак Моей дочери Вэнь Чэн с тибетским королем Сунцзан Клньбу и перед всеми даю торжественную клятву в том, что не нарушу свое слово. Живите, дети, в мире и счастье! - И загнул третий палец на правой руке.

Тогда тибетский посол, глубоким поклоном поблагодарив императора, сказал:

Решил я все три задачи, владыка Тай-цзун. Можешь ли ты выполнить теперь одну мою просьбу?

- Не оставайся в долгу перед землей, и тогда земля не останется в долгу перед твоим желудком, - отвечал китайский император, - проси, посол, что хочешь, все выполню!

- Когда станешь снаряжать дочь в далекий путь, не дари ей богатое приданое: в нашем краю много золота и серебра. Дай Вэнь Чэн пять мешков отборных семян, пять добрых плугов и пять лучших ремесленников: плотника, кузнеца, ковровщика, гончара и ювелира, - сказал Ладун Цэрэн и попросил разрешения удалиться.

- Иди в Тибет, лучший из лучших послов, поклонись королю Сунцзан Каньбу. Пусть он ждет принцессу; Вэнь Чэн и все, что ты просишь. А за твой ум я дарю тебе вот это. - И Тай-цзун снял с пальца драгоценный перстень.

Поблагодарил посол императора за почетный подарок, вскочил на коня и помчался на запад. А навстречу ему дворник.

- Эй, друг, иди-ка скорее сюда. На, держи, - и Ладун Цэрэн бросил к ногам удивленного работника императорский перстень. - Это за твои заслуги, приятель!

Время шло. Принцесса Вэнь Чэн прибыла в Лхасу и вышла замуж за короля Сунцзан Каньбу. Она твердо помнила наказ отца: "Отныне китайский и тибетский народы будут жить в дружбе и единстве". Принцесса научила тибетцев ткать пряжу, плавить металл, делать бумагу, строить дома, обрабатывать землю и многому другому. Счастливы и довольны были такой дружбой и тибетцы и китайцы.

И если вы сегодня побываете в освобожденном Тибете и встретите рассказчика, первая легенда, которую вы услышите от него, будет называться "О том как китайская принцесса стала женой тибетского короля".

четверг, 4 апреля 2013 г.

Проделки дядюшки Дэнба


Тибет... Сколько европейцев стремилось побывать в этой сказочной "обители богов"! Но только единицам ценой невероятных усилий удавалось проникнуть в "запретный город" Лхасу, столицу Тибета. Монахи ревниво оберегали ее от посторонних. Для буддистов Лхаса священна так же, как Мекка для мусульман или Рим для католиков.

Однако сегодня Тибет, этот заоблачный высокогорный край, перестал быть далекой окраиной Китая. Лхаса связана дорогой с Пекином; она открыла ворота для гостей.

В Тибете от кочевья к кочевью ходит много легенд, сказаний, сказок. Чего только не услышишь у задымленного очага в палатке скотовода или в глинобитном домике крестьянина! И о восемнадцати подвигах храброго Кесара, и о трагической гибели двух любящих сердец, разъединенных стремительной рекой; и о волшебных птицах, переносящих вести через горы и долины; и о железном тигре, грызущем землю у подножья Священной горы.

Столетия вносили мало перемен в жизнь тибетцев. Неприступные горы отгородили их от внешнего мира. Горы были молчаливыми свидетелями жестоких битв, которые в Тибете называли "бора" (кровная месть).

Караванщик заменял тибетцам почту и газеты. Его рассказы о виденном и слышанном, передаваясь из уст в уста, обогащались смелой фантазией и превращались порой в легенды.

Подобно многолетним цветам, легенды не умирают. С течением времени они изменяются, приобретают новое звучание. Зайдите сегодня в жилище тибетца. За чашкой горячего чая он все так же поведает вам историю гибели юноши и девушки на берегу стремительной реки, но закончит ее иначе: теперь через эту реку построен железный мост. Расскажет о волшебной птице, которая вдруг окажется почтовой автомашиной, привозящей письма и газеты. Железный тигр обернется в самый обычный трактор, а "красный глаз дракона" - знакомым теперь каждому тибетцу кинематографом. И, наконец, летающий дух гор - пассажирским самолетом, который один раз в неделю приземляется на лхаском аэродроме, привозит продовольствие, медикаменты и вместе с ними - слова привета от друзей.

У тибетского народа богатейшее литературное наследство. Оно накапливалось веками, передаваясь рассказчиками и бродячими певцами. Введение национального алфавита в VII веке позволило тибетцам записать многие произведения устного народного творчества.

Книгопечатание в Тибете зародилось сотни лет назад, однако до самого последнего времени грамотных людей здесь почти не было. Это в значительной степени объясняется тем, что школа и книгопечатание полностью находилось в руках ламаистской церкви, которая ревниво охраняла Тибет, его материальные и духовные сокровища. \многие древние рукописи до сих пор хранятся в монастырях. В настоящее время ведется работа по выявлению этого ценного материала, его обработке и исследованию. Созданный в Лхасе комитет по делам изданий и переводов приступил к изучению национальной литературы, сбору сказок, легенд, басен, баллад.

Исторические сказания издавна пользовались особенной популярностью у тибетского народа. До создания алфавита они передавались рассказчиками - "ломамали", которые носили за плечами свитки с картинками-иллюстрациями, свернутыми в трубку. Эти свитки за спиной напоминали крылья стрекозы, откуда и появилось название "ломамали", что значит "стрекозы". Позднее, когда была создана письменность, народные сказания легли в основу многих исторических романов ("Чжова Само", "Ланса", "Принцесса Вэнь Чэн" и др.).

В тибетских сказках отражены мудрость простых людей, их мечта о лучшей доле. Во многих сказках раскрывается характер тибетцев, их стремление жить в мире с соседними странами ("О братстве", "Цюмэй Раму и Джаси Дордэ"), высмеиваются глупость и невежество помещиков ("Кузнец и глупый помещик"). В сказках народ разоблачает жестоких правителей-самодуров ("Лиса в личине короля") и выражает благодарность тем правителям, которые стремятся сделать его жизнь лучше ("О том, как тибетский народ научился цинко сеять").

Множество сказок посвящено любимцу тибетского народа - дядюшке Дэнба. Всюду, где появляется веселый Дэнба, - зло наказуется, торжествует добро. Дэнба скромен, весел и мудр; он видит счастье жизни в служении простым людям. В нем воплощены лучшие черты трудового народа.

Советский читатель мало знаком с тибетским фольклором. Настоящий сборник поможет ему лучше узнать обычаи, быт и нравы этого трудолюбивого народа, населяющего самый высокогорный район земного шара - "Крышу мира".

----------------
В. Кассис

вторник, 2 апреля 2013 г.

Швеция

Страну в Северной Европе отделяет от континента пролив. Шведы ценили эту естественную изоляцию. Когда в 1 994 году было начато строительство 17-километрового моста между Мальмё и Копенгагеном, перед ратушей в Мальме появились плакаты «Делайте любовь, а не мосты».



Швеция занимает часть Скандинавского полуострова, а также острова Оланде и Готланд. Страну окружают воды Балтийского моря и проливы Каттегат и Скагеррак, соединяющие его с Северным морем. Юг страны занимают широкие равнины Скании, Остерготланда или Уппланда. Среднюю и северную часть занимают пересеченные реками склоны Скандинавских гор, закрывающих страну с запада (максимальная высота 2 1 23 м, гора Кебнекайсе), плавно спускающихся к долинам над Ботническим заливом.

Пейзаж Швеции был сформирован оледенением. Побережья состоят из узких глубоких заливов (фьордов) и маленьких островов. Поэтому при протяженности в 1 750 км с юга на север длина береговой линии составляет 2390 км. В стране также много озер, крупнейшими из них являются Венерн, Веттерн и Меларен на юге.

Швеция вытянута в южном направлении, при этом свыше 1 5% территории расположено за Полярным кругом. В южной части преобладает умеренный климат с влажными и мягкими
зимами и прохладным летом. На севере климат определяют холодные воздушные массы из Сибири. На юге растут лиственные и смешанные леса, постепенно переходящие в хвойные. На севере встречается растительность тундровой зоны, такая как карликовые березы и вербы, кустарники, мхи. Много лесов (62% территории страны) дают убежище для диких животных. Наиболее заселенной является южная часть Швеции. Крупнейшие города Стокгольм, Мальмё, Гетеборг, Упсала.

Население

На улицах городов этой северной страны видно много людей характерной южной внешности. В состав населения входят шведы, финны, лопари (саами), немцы, поляки, боснийцы, хорваты, турки, курды, греки. Такая ситуация сложилась в результате политики открытых границ. (Она была вызвана не только демократическими взглядами шведов по отношению к иммигрантам, но и неблагоприятной демографией, старением собственного населения и нехваткой рабочей силь! ).

Экономика

Швеция обладает запасами руды железа, цинка, олова и меди высокого качества. Она славится производством легированной стали, самой лучшей бумаги. Имеет развитое машиностроение, судостроение и производство транспортных средств, прежде всего легковых автомобилей, рыболовство. Сельское хозяйство интенсивно функционирует только на ю ге , но оно обеспечивает при этом внутренние нужды страны. Реки и озера используются для производства электроэнергии, а благодаря каналам создают сеть водного транспорта.

Солнце

Географическое положение страны таково, что часть жителей страны страдает заболеваниями, связанными с неблагоприятным воздействием погоды, в частности депрессиями, хотя по сути депрессии являются социальными заболеваниями. Зимой всегда мало солнца. В декабре в Стокгольме светает в 9.30, а темнеет уже около 15. А в Кируне , расположенном за полярным кругом, с середины декабря до середины января опускается полярная ночь. Летом же на юге страны сумерки опускаются лишь на несколько часов. В июне в Стокгольме в 23 часа опускаются легкие сумерки, а с 3 ч асов наступает ясный день. Это з накомые нам белые ночи. На дальнем севере от конца мая до конца июня день длится круглые сутки, а апрель и июль являются очень светлыми (в понимании скандинавов). Поэтому в шведском календаре встречается много праздников, связанных с солнцем. Вальпургиева ночь (30 апреля) - это встреча весны песнями при кострах. Замечательно проводится ночь святого Иоанна (23 - 24 июня), когда, встречая лето, толпы жителей воздвигают украшенные столбы, древние символы плодородия. Уже в августе при лунном свете проходят проводы короткого лета - раковый праздник. Последним в году «солнечным» праздником служит день Святой Люции ( 13 декабря). Чтобы один из темнейших дней в году стал яснее, проводят детские процессии с участием нарядно одетых девочек со свечками в волосах.

ИСТОРИЯ

IХ-ХI в. - экспансия викингов на юг Европы
1008 - король Олаф Святой принимает христианство
1250-1363 - династия Фолькунгов правит в Швеции и Финляндии
1397 - Маргарита / (Маргрете) добилась унии скандинавских государств. так называемой кальмарской унии
1523 - в результате вооруженного восстания Густав / Ваза ста новится королем Швеции
XVI в. - экспансия Швеции в Прибалтике
1700-1721 - король Карл Х/I начинает Северную войну с блестящих побед. поспе поражения при Полтаве ( 1708) утрачивает большинство приобретений Швеции
1792 - король Густав III убит дворянами-заговорщиками, выступившими против политики просвещенного абсолютизма
1809 - потеря Финляндии и Аландских островов в пользу России; отстранение от трона Густава IV Адольфа; принятие конституции
1810 - сначала принцем, затем королем становится наполеоновский маршал Жан-батист-Жюль бернадот Новый король проводит либеральные реформы: двухпалатный парламент Риксдаг; свободная торговля
1914-1918, 1939-1945 - во время мировых войн Швеция сохраняет нейтралитет
1 936 - 1976 - правительство формирует Социал-демократическая рабочая партия Швеции (СДРПШ)
1946 - Швеция становится членом ООН в качестве неприсоединившегося государства
1971 - поправка к конституции, уменьшает парламент до однопалатного
1973 - король Карл XVI Густав вступает на трон
1975 - лишение монархии последних властных полномочий
1976 - Торвьерн Фалд он становится премьер -министром во главе правоцентристской коалиции
1982 - СДРПШ, руководимая Пальме, возвращается к власти
1986 - совершено убийство Улофа Пальме. премьер:министром и лидером СДРПШ становится Ингвар Карлсон
1991 - поражение СДРПШ на выборах; формирование правоцентристской коалиции; премьер- министром становится Карл Бильдт
1995 - вступление в Европейский союз
1998 - победа СДРПШ на парламентских выборах

------------------------
журнал "Я познаю мир"
выпуск №1