суббота, 28 февраля 2015 г.

Карачаевскiя сказанiя

Сборникъ материаловъ для описанiя мѣстностей и племенъ Кавказа №3


Нѣсколько словъ отъ собирателя

Въ верховьяхъ р. Кубани, по горнымъ отрогамъ Эльбруса, въ Баталпашинскомъ уѣздѣ, Кубанской области, живетъ Карачаевское племя татарскаго происхожденiя, населяющее нѣсколько ауловъ. Говоритъ оно татарскимъ языкомъ и занимается, главнымъ образомъ, скотоводствомъ.

По преданiю, карачаевцы живутъ въ своей горной мѣстности около четырехъ-сотъ лѣтъ. Сначала ихъ поселилось здѣсь немного, но съ теченiемъ времени численность ихъ увеличилась отъ наплыва разныхъ пришельцевъ: сванетовъ, мингрельцевъ, абхазцевъ, кабардинцевъ и русскихъ бѣглецовъ, такъ что въ настоящее время число ихъ простирается до тридцати тысячъ душъ обоего пола. Вѣроисповѣданiя они магометанскаго, но исповѣдуютъ эту религiю, повидимому, не особенно давно, ибо теперь еще есть столѣтнiе старики, которые увѣряютъ, что они что они помнятъ то время, когда въ Карачачаѣ было много язычниковъ, ѣвших свиное мясо.

Карачаевцы вообще народъ довольно словоохотливый, любящiй на досугѣ поболтатьо разныхъ предметахъ, преимущественно же о старинѣ; въ особенности они большiе охотники до преданiй о прошломъ своей родины, охотники до разсказовъ о герояхъ, о нартскихъ богатыряхъ или объ огромнѣйшихъ и безобразнѣйшихъ эмегенахъ, великанахъ-чудовищахъ, обладавшихъ сверхъестественною силою. Потому что разсказовъ такихъ здѣсъ довольное количество. Такъ, здѣсь встрѣчаются почти всѣ сказанiя о нартахъ, записанныя г. Урусбiевымъ у татаръ Пятигорскаго округа, и имѣютъ тотѣ же самый характеръ, отличаясь отъ нихъ только въ деталяхъ. Кромѣ того, здѣсъ есть еще разсказы о великанахъ неизвѣстнаго времени и преданiя о родоначальникѣ карачаевцевъ - Карчи. Мы собрали нѣсколько такихъ разсказовъ и преданiй, а изъ нартовскихъ сказанiй помѣстили только тѣ, которыя не встрѣчаются у г. Урусбiева.

----------------------------

VII Карча


Карча считается родоначальникомъ карачаевцевъ. Нѣкогда съ небольшимъ своимъ племенемъ онъ вышелъ изъ Крыма и, послѣ долгихъ скитанiй, поселился на одномъ изъ верховьевъ р. Баксана, гдѣ прожилъ, никѣмъ не замеченный, около шести лѣтъ.

Въ одно время онъ вздумалъ построить мост чрезъ быстро текущую рѣку. Жившiе внизу кабардинцы, увидевъ плывушiя по рѣкѣ щепки, немало удивились и донесли объ этомъ своему князю Кази. Раздраженный князь твердо рѣшился наказать нарушителей своихъ правъ, самовольно явившихся въ его владѣнiя, и вскорѣ, снарядивъ изъ своихъ храбрыхъ кабардинцевъ сильный отрядъ, отправился отыскивать ихъ въ верховьяхъ р. Баксана. Но, найдя, что карачаевцы живутъ въ мѣстности, совсѣмъ ему ненужной, измѣнилъ свои прежнiя жестокiя намѣренiя, обошелся съ ними миролюбиво и положилъ только съ нихъ дань скотомъ по обоюдному согласiю.

Черезъ нѣсколько времени Карча, не платившiй никогда прежде никому дани, счелъ свои обязательства по отношенiю къ кабардинскому князю низостью для себя и рѣшился отказаться отъ нихъ. Поэтому, когда явились къ нему посланные отъ Кази за данью, онъ вмѣсто дани послалъ ему связанную старую, паршивую собаку.

Кази отъ такой обиды пришелъ въ ярость и рѣшился жестоко наказать своихъ непокорныхъ данниковъ. Собравъ сильный отрядъ, онъ явился къ карачаевцамъ.

Карча хотя и предвидѣлъ бѣду и приготовился къ защитѣ, но съ своею малочисленною дружиною не могъ выдержать напора сильныхъ кабардинцевъ; потому онъ оставилъ въ рукахъ побѣдителя все имущество и семейство и съ уцѣлѣвщими своими дружинниками скрылся въ горы, потомъ перебрался въ Сванетiю просить помощи у заклятыхъ враговъ кабардинцевъ - сванетовъ. Послѣднiе, сочувствуя его бѣдственному положенiю, съ радостью согласились на его просьбу.

Тогда Карча съ обновленными силами перебрался опять во владѣнiя кабардинцевъ, но такъ какъ у него войска все же было меньше, чѣмъ у его враговъ, то онъ не рѣшался вступить съ ними въ открытый бой, а ограничивался набѣгами и захватомъ ихъ многочисленныхъ стадъ.

Однажды онъ узналъ случайно, гдѣ находится главное мѣстопребыванiе стадъ самого Кази и, прокравшись ночью къ его кошу, засѣлъ въ такомъ скрытомъ мѣстѣ, откуда свободно могъ видѣть и слышать все происходящее около горящаго костра пастуховъ.

Вотъ главный надзиратель за стадами Кази поймалъ самаго лучшаго изъ всего стада барана и, приведши его къ огню, сталъ дѣлатъ над нимъ обычное омовенiе, для приготовленiя его въ курманлыкъ, приговаривая: "Если только Аллахъ избавитъ насъ въ эту ночь отъ рукъ ненасытнаго Карчи, то мы принесемъ этого барана завтра въ курманлыкъ". Карча, услышавъ это, тоже про себя сказалъ: "А если намъ благополучно удастся захватить въ свои руки эти стада, я тоже его принесу в курманлыкъ".

Когда пастухи улеглись, Карча бросился на нихъ и, перевязавши всѣхъ, угналъ всѣ бывшiя там стада Кази. Загнавши ихъ въ безопасное мѣсто, онъ поймалъ приготовленнаго уже пастухами въ курманълыкъ барана и, выведя его на средину предъ пастухами, сказалъ: "За благополучное окончанiе моего дѣла я этого барана приношу въ курманълыкъ".

Пастухи, удивившись, переглянулись между собою и невольно улыбнулись. Карча же, наблюдавшiй за ихъ дѣйствiями, спросилъ ихъ, чему они смѣются ? Пастухи разсказали, что они этого самаго барана еще вчера обрекли въ курманълыкъ за свое будущее спасенiе. "Я тоже еще вчера обрекъ его въ курманлыкъ за будущую удачу, сказалъ Карча: но такъ какъ вы прежде это сдѣлали, то я возвращаю его вамъ". Потомъ, обратившись къ главному надзирателю, онъ добавилъ: "Возьми этого барана, отправляйся съ нимъ къ своему господину и скажи ему, что все богатство его находится въ моихъ рукахъ и что если онъ хочетъ его возвратить себѣ, то пусть явится ко мнѣ на мирные переговоры. Я буду ждать его вонъ тамъ (при этомъ онъ назвалъ извѣстное имъ мѣсто, очень удобное для оборонительнаго положенiя). Если же онъ не явится черезъ тря дня, то все его богатство безвозвратно погибнетъ".

Кази, услышавши отъ возвратившагося надзирателя, что всѣ его стада в рукахъ врага, сильно опечалился, такъ какъ пропавшiя стада стоили гораздо дороже всего того, что онъ взялъ прежде у Карчи. Надѣясь на силу и храбрость своихъ кабардинцевъ, онъ могъ бы и силою возвратить все взятое его врагомъ, но срокъ, назначенный имъ, былъ такъ коротокъ, что въ теченiе его онъ не былъ въ состоянiи собрать такое количество войска, чтобы успѣшно можно было бороться съ Карчею; а потому онъ рѣшился съ своею небольшою дружиною отправиться въ назначенное мѣсто для мирныхъ переговоровъ съ нимъ.

Остановившись на условленномъ мѣстѣ, Кази повелъ переговоры черезъ переводчика, проживавшаго въ то время у него, выходца изъ Крыма-Шамхала. Карча же во время переговоровъ сидѣлъ на одномъ большомъ камнѣ и предписывалъ своему врагу условiя мира. Онъ требовал отъ Кази: 1) полнаго возвращенiя всего взятаго кабардинцами, 2) полной независимости и 3) уплаты всѣхъ расходовъ по найму сванетскихъ войск.

На выполненiе первыхъ двухъ пунктовъ Кази безпрекословно соглашался, но на третiй ни за что не хотѣлъ согласиться. Тогда Карча пришелъ въ сильный гнѣв и, привставши сказалъ: "Если такъ, то пусть же Кази попробуетъ взять свое стадо у меня силою!". При этомъ онъ съ такою силою опустился на камень, что онъ съ оглушительнымъ трескомъ раскололся на четыре части.

Кабардинцы, видя въ своемъ врагѣ такую сверхъестественную силу, страшно испугались и поспѣшили съ точностiю выполнить всѣ предложенныя имъ условiя мира.

Послѣ этого Карча, не желая болѣе оставаться на Баксанѣ съ такими беспокойными сосѣдями, переселился въ ущелья верховьевъ рѣки Кубани. Переводчикъ при переговорахъ - Шамхалъ перешелъ также къ своимъ соплеменникамъ и женился на дочери Карчи.

По смерти Карчи власть его перешла къ его зятю, Шамхалу изъ Крыма, почему и потомство его стало называться князьями Крымшамхаловыми.


Учитель Карачаевскаго горскаго училища
М. Алейниковъ

Карачаевскiй аулъ. 1882 г.

четверг, 19 февраля 2015 г.

Аланские знамена-драконы


А.А. Туаллагов - Аланские знамена-драконы
Нижневолжский археологический вестник №3. 2000

Письменные источники и археологические находки ярко свидетельствуют о высоком уровне воинского искусства ираноязычных номадов Евразии. Известно, что их всадники зачастую появлялись на поле битвы под необычными штандартами в виде драконов, которые были наиболее полно описаны Флавием Аррианом (Флавий Арриан. Тактика, 35, 3-5) в 135 г. н.э.: "Скифские военные значки представляют собой драконов, развевающихся на шестах соразмерной длины. Они сшиваются из цветных лоскутьев, причем головы и все тело вплоть до хвостов делаются наподобие змеиных, как только можно представить страшнее. Когда кони стоят смирно, видишь только разноцветные лоскутья, свешивающиеся вниз, но при движении они от ветра надуваются так, что делаются очень похожими на названных животных и при быстром движении даже издают свист от сильного дуновения, проходящего сквозь них. Эти значки не только своим видом причиняют удовольствие или ужас, но полезны и для различения атаки и для того, чтобы разные отряды не нападали один на другой."

Гусар придворной роты, 1605 год.

Описание наместника Каппадокии относится к римским знаменам, которые использовались не только в бою, но и для тренировочных занятий всадников (hippika gymnasia), что свидетельствует о перенятии римской конницей не только тактики ведения боя кочевников, но и их воинских атрибутов. Подобное заимствование отмечается у парфян и иранских Сасанидов. Вероятно, к драконообразным штандартам восходит появление звероподобных знамен у сванов (леммы) и поляков. Как мы видим, римляне оценили не только большую демонстративную силу знамен, столь важную для психологии боя, но и их сугубо практическое применение, способствующее сохранению визуальной связи во время сражения. По ним могли определять скорость скорость и направление ветра лучники. Обращает на себя внимание способность знамен свистеть, что могло помогать ориентироваться воинам при потере их из вида. Исследователи (Исаенко А.В., Цэвээндолор Ч., 1993, с. 54) отмечают особую роль при командовании в бою и на тренировке у тюрко-монгольских народов "свистящих стрел", устанавливая для них преемственность со скифскими стрелами. Возможно, знамена-драконы обладали не только разным обликом, но и индивидуальным звучанием.

Заключение, что истоки их появления лежат в Центральной Азии (Яценко С.А., 1993, с. 65), представляется справедливым. Аналогичный штандарт известен в средневековом Синьцзяне ("святой воин" в Кирише), который связан с историей тохаров-юэчжей, мигрировавших из Ганьсу через данную территорию на запад во II в. до н.э. На средневековой пластине из Орлата, как предполагают, принадлежавшей поздним кангюйцам, которые во II в. до н.э. захватили Согд, или эфталитам, стяг без головы прикреплен за спиной всадника. Считается, что в сцене сражения представлена междуусобица у кангюйцев, однако находка в Синьцзяне в могильнике Субаши рубежа эр шлема с полным штырем, полностью идентичного изображенному, позволяет видеть в ней кангюйцев и тохаров-юэчжей (Заднепровский Ю.А., 1997, с. 102). Кроме того, из источников известно, что кангюйцы были тесно связаны с юэчжами. Их правители происходили из юэчжей Чжаову (Бичурин Н.Я., 1950, с. 271, 280), ушедших под давлением хуннов из Ганьсу, что может отражать сообщение об уничтожении сакаравлов (Юстин, XIII, пролог), отождествляемых с саками Кангюя. Они состояли в родстве с юэчжами-кушанами, вместе с которыми захватывали Греко-Бактрию (Страбон, XI, 8, 2). Птолемей сообщает о расположении сакаравлов и тохаров между Оксом и Яксартом (Птолемей, VI, VII, VI, 12, VI, 14). Эфталиты же происходили от юэчжей-кушан (Бичурин Н.Я., 1950, с. 322). Расположение прародины юэчжей и история их ухода на запад напоминают о находках подобных разобранных штандартов в хуннских курганах Ноин-Улы.

Валерий Флакк, творивший во второй половине I в. н.э., оставил нам яркое описание варварского воинства. Среди всех упомянутых им народов только "белокурые сатархи", эксоматы и торины выступают под своими знаменами (Аргонавтики 8 книг, VI, 145). В сатархах специалисты обычно видят часть юэчжей-тохаров (Maenchen-Helfen O., 1945, р. 78-79), которая появилась в Восточной Европе. Поэтому вполне вероятно, что знамена у них были в виде драконов. Упоминание сатархеев рядом с эксоматами (яксаматы/языматы) и торинами (тореты) свидетельствует о меотийской локализации племен, где яксаматы представляли савроматский мир.

Сарматские катафракты, преследуемые римской конницей. Рельеф колонны Траяна (113 г.)

На колонне Траяна 113 г. н.э. в Риме изображено вторжение варваров в Подунавье зимой 101/102 гг. н.э. На нем знамя держит в руках воин-дак, однако здесь же присутствует изображение катафрактариев-роксаланов. Специалисты неоднократно отмечали связь роксаланов ("светлые/блестящие аланы"), которых Плиний и Птолемей помещают рядом с аланами, с первой волной аланов, появившихся в Восточной Европе во II в. до н.э., и отделяли их от сарматского мира (Мачинский Д.А., 1974, с. 125-127). Интересно, что первое подробное описание вооружения роксаланов у Страбона (Страбон, VII, III, 17) свидетельствует об использовании ими легкой конницы и об отсутствии у них драконообразных знамен. Их перевооружение могло произойти за счет связей с причерноморскими центрами. Но нельзя исключать возможности вливания в ряды роксаланов нового азиатского элемента, или мы имеем дело с целиком новым роксаланским объединением. Всадник с флагом-драконом (иногда его неправильно интерпретируют как плеть) изображен на надгробии из Честера в Британии. Его появление связано с переселением языгов, которые в 175 г. н.э. подчинились Марку Аврелию и в количестве 5500 воинов были отправлены нести службу (Дион Кассий, LXXI, 16)

кадры из фильма "Король Артур"

Итак, в Европе драконообразные штандарты оказываются в руках роксаланов и сатархов, которые появляются здесь в конце II в. до н.э. с первой волной аланов. Языги также фиксируются с данного времени. Сообщения Страбона, Валерия Флакка, Овидия, Тацита, Плиния и Птолемея свидетельствуют о передвижении языгов от Меотиды далеко на запад, где они в середине I в. н.э. расселяются на Тисской равнине, находясь в тесном взаимодействии с роксаланами. В данном направлении движутся и аланы. Вскоре языги оказываются вовлечены в водоворот политических событий в римских провинциях вместе с другими, в том числе ираноязычными племенами. Не исключено, что языги принадлежали к аланскому миру, а их название сближается с названием асов (алан). Предполагают, что языги поставлены Валерием Флакком на месте аланов Иосифа Флавия во время похода 35 г. н.э. Причем Валерий Флакк приписывает языгам обряд убиения стариков, который другие источники связывают с закаспийскими племенами и аланами (Гаглоев Ю.С., 1962, с. 136-144; Kalmon R., 1977, с. 8-10). Следует отметить, что известные решения об аланском происхождении роксаланов и языгов не являются бесспорными, так как имеются аргументированные возражения как со стороны анализа письменных источников, так и со стороны изучения археологических материалов (Симоненко А.В., 1993). Однако с учетом деятельности аланов, истоки этногенеза которых лежат в Центральной Азии, вполне закономерно распространение у сарматов драконообразных штандартов.
Сарматы на римской службе
1. Язиг-драконарий, II-III вв. н.э.
2. Сарматский воин, 300 г н.э.

Обращает на себя внимание, что все известные изображения знамен-драконов сопровождают подразделения тяжеловооруженной конницы (катафрактарии), чье зарождение и появление в Европе связано с юэчжийско-тохарским движением (Горелик М.В., 1987, с. 119-124). Причем для подобной конницы использовалась особая, ферганская порода лошадей, которая и появляется в Восточной Европе в результате азиатского движения. Таким образом, следует констатировать, что такие знамена использовались не всеми подразделениями, а только катафрактариями, которые у ираноязычных кочевников формировались из представителей аристократии (Тацит. История, I, 79; Юстин, II, 2, 3, XXII, 5, 83). Но исходя из значительной численности подобных отрядов логично предположить включение в них воинов-дружинников, выступавших под знаменами своих вождей. Следовательно, драконообразные штандарты прежде всего были связаны с правителями и должны были выражать соответствующую идею власти.

Показательно, что Валерий Флакк связал "воздушных драконов" с символом легендарного скифского прародителя Колакса, предварительно отметив историю его рождения от змеедевы, которая передала сыну правление над своей страной ( Валерий Флакк, VI, 60). С учетом истории распространения тяжеловооруженной конницы и драконообразных знамен отметим следующие наблюдения. В Азии, где были особенно многочисленны изображения драконов, чудовище служило символом верховной власти и было связано с идеей плодородия и светоносных и грозовых сил. Его схематичное изображение передано в тамгообразных знаках, которые аланы принесли в Европу из Юго-Восточной Монголии. Такой знак становится личной тамгой позднебоспорских династов (Алексеев В.П., 1991), аланское происхождение которых вполне вероятно (Туаллагов А.А., 1997, с. 151). Свидетельство Валерия Флакка напоминает описание в ассирийских источниках предводителя киммерийцев Тугдамме как "отпрыска" Тиамат. Авестийский Ажи-Даххак (Заххак "Шахнаме"), олицетворявший турано-сакский мир, предстает со змеиными головами на плечах, что подтверждают его изображения. В осетинском эпосе в роли Заххака выступает Хуандон-алдар, чьим историческим прототипом являлись боспорские династы. В "Шахнаме" описывается знамя с фиолетовым драконом Рустама, чьим историческим прототипом был правитель Сакастана первой половины I в. н.э. из династии Аршакидов (Shahbazi A.Ch., 1993, р. 160). "Драконидами" Мовсес Хоренаци называет потомков мидийского царя Астиага, в кровном родстве с которыми находились аланские правители Аравелиане. Через языгов драконообразные штандарты были переданы островным кельтам, у которых слово "дракон", видимо, стало синонимом слову "правитель". Причем подобный стяг приписывается легендарному королю Артуру, чей образ связан с аланским правителем. Отца самого Артура звали Утер Пентрагон - "Голова дракона" (Лебединский Я., 1996, с. 221-229).

Исследователи уже предполагали связь подобных штандартов с образами Сэнмурва или Ажи-Даххака (Лебединский Я., 1996, с. 222-223). Образ Сэнмурва непосредственно связан в древнеиранской религии с образом мирового древа, которое играет особую роль и в образе скифской змееногой богини, вероятно, выступавшей покровительницей царского рода у скифов, подобно Ардви-Суре Анахите у иранцев. Мировое древо, как и змея, служит символом непрекращающегося круговорота жизни и смерти, вечной регенерации. С другой стороны, аксиомо й является связь образа змеи с солярно-огненным началом. К.В. Тревер ( Тревер К.В. , 1940, с. 167-180), сближая зооморфное навершие сасанидского штандарта с Сэнмурвом, отметила легендарный эпизод о фарне-"баране" Ардашира, предстающем в облике фантастического чудовища.



Сэнмурв (saena-mereγo), кроме того, соотносится с образом грифонов, охраняющих золото в скифских легендах, в которых передается идея борьбы за солнечно-огненную основу жизни (фарн). Приобщение к фарну служило основой верховной власти. Примечательно, что позднее у тюрков легендарные грифоны превращаются в змееподобных чудовищ. В скифском мире грифон соотносится с солнечным богом Гойтосиром-Апполоном. В Греции грифона связывали с дальними частями Скифии и относили к посвященному солнцу божеству. В "Авесте" фарн предстает в образе летящего огня или хищной птицы. По Геродоту (Геродот, V, 79), дворец скифского царя в Ольвии украшали сфинксы и грифоны, первые из которых, по Плинию Старшему (Плиний Старший, XXXVII, IV), служили атрибутом царской власти. О прямой связи образа дракона с солнечно-огненной стихией в аланской традиции свидетельствует покрытие знака позднебоспорского царя Тиберия Евпатора красной краской (Алексеев В.П., 1991, с. 67). По нашим наблюдениям, образы дракона и грифона оказываются связанными между собой, выражая идею фарна и его обладания правителями. Показательно, что в скифском искусстве их образы оказываются взаимозаменяемыми в сценах терзания, которые прямо относятся к идее круговорота жизни и смерти и царскому культу. Известно, что тамгообразные знаки позднебоспорских царей, подобно знакам царя Аорсии Фарзоя, появляются на каменных стелах и зданиях, предполагая использование образа чудовища как государственного символа (герба).

Реконструкция аланских доспехов

Привлекаемые материалы позволяют полагать, что под драконообразными штандартами у аланов собиралась привелигированная тяжеловооруженная конница, служившая своим правителям, которые и поднимали личные знамена как символы богоданности их власти. Типологической параллелью такому положению могут оказаться сообщения древних китайских источников о том, что тюрки вели свое происхождение от волчицы, их хан отождествлялся с волком, а на знамени красовалась золотая волчья голова (Бичурин Н.Я., 1950, с. 220, 229, 237). Те же источники сообщают, что ставка хуннского шаньюя называлась "городок змей", а сам правитель прозывался "змеиный бог". Мы знаем, что скифская легенда вела начало народа от змеедевы. Но востоке со змееобразными существами ассоциировались саки (Чеснов Я.В., 1980, с. 214; Ельницкий Л.А., 1977, с. 84-85).


К сожалению, осетинская этнография не засвидетельствовала использование драконообразных знамен. Однако имеющиеся сведения по традиционным осетинским знаменам дают показательные параллели к нашей теме. Название флага тырыса/туруса восходит к древнеперсидскому draws/dros - "свет, блеск", указывая на его связь с небом. Аналогичную ассоциацию вызывает название авгъил - "небесный шест", прилагавшееся к шесту с подвешенной шкурой барана или козла, посвящавшегося божеству Уацилла, связанному с плодородными и грозовыми силами. Особенно замечательным является фарны хъил - "шест фарна", который представлял из себя древко, увешанное разноцветными лоскутьями и лентами. Его использовали в праздниках, посвященных родившимся мальчикам, опускали в свето-дымовое отверстие дома. Перед отправлением в воинский поход (балц) осетины приносили клятву, касаясь правой рукой знамени, под которым было сложено оружие (Уарзиати В.С., 1987, с. 146-148).

Нам остается высказать некоторые замечания в отношении суждений о драконообразных штандартах (Перевалов С.М., 1997, с. 133). Действительно, Арриан описывает не собственно аланские ("скифские"), а римские значки, фиксируя заимствование. Но это было именно заимствование, которое связано не с сарматами, а с аланами. Упоминание же "воздушных драконов" Валерием Флакком у скифов следует воспринимать критически, поскольку у европейских скифов мы их не знаем. Причину же такого описания мы и попытались объяснить выше.


Список литературы:

Алексеев В.П., 1991. К вопросу о семантике сложных царских знаков // СА. №2.
Бичурин Н.Я., 1950. Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена. Т. II. М.; Л.
Гаглоев Ю.А., 1962. Аланы и скифо-сарматские племена Северного Причерноморья // ИЮОНИИ. Вып. XI.
Горелик М.В., 1987. Сакский доспех // Центральная Азия. Новые памятники письменности и искусства. М.
Ельницкий Л.А., 1977. Скифия Евразийских степей. Новосибирск.
Заднепровский Ю.А., 1977. Древние номады Центральной Азии. СПб.
Исаенко А.В., Цэвээндолгор Ч., 1993. Об эволюции некоторых политических институтов в кочевых обществах Древней Монголии // Кавказ и цивилизации Востока в древности и средневековье. Владикавказ.
Лебединский Я., 1996. Драконообразные штандарты Востока и Запада // Дарьял №2
Мачинский Д.А., 1974. Некоторые проблемы этногеографии восточно-евразийских степей во II в. до н.э. - I в. н.э. // АСГЭ. Вып. 16. Л.
Перевалов С.М., 1997. Военное дело у аланов II в. н.э. (по трактатам Флавия Арриана "Диспозиция против аланов" и "Тактика") // Историко-археологический альманах. Вып. 3. Армавир; М.
Симоненко А.В., 1993. Сарматы Таврии. Киев.
Тревер К.В., 1940. Серебряное навершие сасанидского штандарта // Труды отдела истории культуры и искусства Востока Государственного Эрмитажа. Т. III. Л.
Туаллагов А.А., 1997. О происхождении ранних алан // ПАВ №10.
Уарзиати В.С., 1987. Название флага в осетинском языке // Проблемы осетинского языкознания. Вып. 2.
Чеснов Я.В., 1980. Этноним зо/су/сак у тибето-бирманских и других народов // Ономастика Востока. М.
Яценко С.А., 1993. Аланская проблема и центральноазиатские элементы в культуре кочевников Сарматии рубежа I-II вв. н.э. // ПАВ. №3.
Kalmon R., 1977. Ajaszok eredete es uyelve. Kecskemet.
Maenchen-Helfen O., 1945. The Yueh-chih Problem Re-examined // JAOS. Vol. 65. №2.
Shahbazi A.Ch., 1993. The Parthian Origins of the House of Rustam // BAI. New Series. Vol. 7.

вторник, 17 февраля 2015 г.

30 неприхотливых собак, которые будут сидеть везде, где им вздумается

Некоторые собаки иногда любят проявлять характер, но только не те, о которых пойдет речь далее. Эти неприхотливые ребята могут сидеть абсолютно где угодно, и их совершенно не волнует, мягкая ли это поверхность, ровная ли она и не испачкает ли она их пушистый зад. Они просто лежат и сидят там, где им вздумается, потому что могут себе это позволить.

Иногда для своего отдыха они выбирают такие необычные места и смешные позы, что это надо обязательно видеть. Чем мы и предлагаем вам заняться

http://bigpicture.ru/?p=602588

(Всего 32 фото)